Дипфейк с мэром Харькова. Разбираемся, как создаются поддельные видео и почему это оружие информационной войны

10 липня 2026 р. 14:31

10 липня 2026 р. 14:31

В сети появилось сфабрикованное видеообращение мэра Харькова Игоря Терехова, в котором он якобы объявляет о формировании батальона из местных подростков. Конечно, очевиден источник этой топорной поделки, и цели, которые при этом ставились. Этот ролик был сделан с помощью технологии «дипфейк» и мы решили разобраться в том, что это такое, и как эта технология влияет на медиа-пространство и на общество в целом.

Что такое дипфейк

Дипфейк (от англ. deep learning — глубокое обучение, и fake — подделка) — это синтетическое медиа: видео, аудио или изображение, в котором с помощью искусственного интеллекта лицо, голос или действия человека заменены либо полностью сфабрикованы так, чтобы выглядеть достоверно. Термин появился в конце 2017 года, когда пользователь Reddit под ником deepfakes начал публиковать поддельные ролики, и за несколько лет прошёл путь от нишевой технической забавы до инструмента, всерьёз обсуждаемого спецслужбами, избиркомами и международными организациями.

Ключевое отличие дипфейка от обычного монтажа или фотошопа в том, что подделку создаёт не человек вручную, а нейросеть, обученная на большом массиве реальных изображений или записей голоса. Именно это обеспечивает фотореалистичность и — что важнее — масштабируемость: один оператор способен произвести десятки роликов там, где раньше требовалась студия и недели работы.

Как это работает

Исторически основой дипфейков стали генеративно-состязательные сети, предложенные Яном Гудфеллоу в 2014 году. Архитектура состоит из двух нейросетей, обучающихся в противоборстве.

Генератор получает на вход случайный шум и пытается создать из него правдоподобное изображение. Дискриминатор — классификатор, которому вперемешку показывают настоящие изображения и подделки генератора, и его задача отличить одно от другого. Генератор стремится обмануть дискриминатор, дискриминатор — не дать себя обмануть.

Ошибки дискриминатора служат сигналом для генератора: он корректирует свои веса, чтобы следующая подделка была убедительнее. С каждой итерацией обе сети совершенствуются, и качество растёт, пока дискриминатор уже не может надёжно отличить фейк от оригинала.

Классическая аналогия — фальшивомонетчик и эксперт-детектив: чем лучше детектив ловит подделки, тем искуснее становится фальшивомонетчик, и наоборот.
Диффузионные модели

Примерно с 2021–2022 годов лидерство перешло к диффузионным моделям, и сегодня именно они лежат в основе передовой генерации изображений и видео.

Принцип иной. Сначала, на этапе обучения, к реальному изображению пошагово добавляют гауссов шум, пока картинка не превратится в бессмысленную «снежную» текстуру. Нейросеть учится делать обратное — предсказывать, какой шум нужно убрать на каждом шаге, чтобы вернуться к чистому изображению. Обучив её на миллионах примеров, модель запускают с чистого случайного шума и просят пошагово его «расчищать»: за десятки шагов из хаоса проступает связная картинка. Текстовый запрос при этом кодируется отдельной моделью и направляет процесс, «подталкивая» результат к соответствию описанию.

Прорывом стала латентная диффузия (Stable Diffusion, 2022): вместо работы с каждым пикселем процесс перенесли в сжатое латентное пространство, что резко удешевило генерацию и позволило запускать модели на потребительских видеокартах.

Преимущества диффузии перед GAN — большее разнообразие результатов и более стабильное обучение без хрупкого противоборства двух сетей. Главный минус — медленность, поскольку генерация требует множества последовательных шагов; над этим работают методы дистилляции, сокращающие число шагов до единиц. На диффузии построены Stable Diffusion, Midjourney, DALL·E, а также прорывные видеомодели вроде Sora и Veo.

Аудиодипфейки

Отдельно стоит выделить синтез голоса. Современные системы клонирования способны воспроизвести тембр, интонацию и манеру речи человека по нескольким секундам образца. Для политических манипуляций аудио оказалось даже опаснее видео: его дешевле создать, сложнее уличить (нет визуальных артефактов вроде неестественного моргания) и проще распространить через телефонные звонки или голосовые сообщения.

Спектр применения: не только вред

Прежде чем перейти к тёмной стороне, честно отметить, что технология нейтральна и имеет законные применения. В кино её используют для «омоложения» актёров и дубляжа с синхронизацией губ. Технология оживляет исторических личностей в музейных экспозициях, помогает людям, потерявшим голос, синтезировать речь, а также применяется в образовании и рекламе. Проблема не в самом инструменте, а в его использовании без согласия и с целью обмана.

Негативные сценарии

Статистика роста тревожна. По данным инцидент-баз, если в период 2017–2022 годов фиксировалось лишь около 22 публичных случаев политического использования дипфейков, то в 2023-м их стало 42, а в 2024-м — уже около 150. В первом квартале 2025 года было зарегистрировано порядка 179 случаев — больше, чем за весь предыдущий год. При этом в общей массе дипфейков около трёх четвертей политических подделок создаются именно для политических целей, часть — для мошенничества, и значимая доля — для создания сексуализированного контента без согласия.

Порнография без согласия

Исторически это было и остаётся крупнейшей по объёму категорией. Ещё в 2019 году, по оценкам исследователей, свыше 90% циркулировавших онлайн дипфейков представляли собой порнографические материалы, куда без согласия вставляли лица женщин. В конце января 2024 года соцсети заполонили сгенерированные ИИ порнографические изображения певицы Тейлор Свифт — случай, привлёкший внимание к проблеме на самом высоком уровне. Отдельно тревожит использование этой тактики против женщин-политиков и журналисток: в Индии, например, поддельный порнографический контент стал инструментом давления, призванным опорочить женщин-лидеров и подорвать их шансы.

Финансовое мошенничество

Клонирование голоса и видео используется для обмана: подделка голоса руководителя, отдающего распоряжение о переводе средств, фейковые видеозвонки «от начальства», вымогательство. Аудиоподделки в мессенджерах стали массовым инструментом мошенников.

Политика: главная мишень

Именно политическое применение вызывает наибольшую тревогу — по опросам, около 43% респондентов считают влияние дипфейков на выборы самым опасным направлением их использования. Ниже — наиболее показательные задокументированные кейсы.

Словакия, 2023. Один из самых громких ранних случаев. За двое суток до парламентских выборов в соцсетях появилась аудиозапись, в которой лидер прогрессивной партии Михал Шимечка будто бы обсуждает с журналисткой план фальсификации выборов. Фактчекеры выявили признаки ИИ-генерации, а фигуранты отвергли причастность — но запись успела разойтись в последние часы кампании, когда словацкое законодательство запрещает кандидатам отвечать на нападки. Прогрессивная партия проиграла.

США, 2024. Накануне праймериз в Нью-Гэмпшире тысячи избирателей получили автоматические звонки с голосом, похожим на президента Джо Байдена, призывавшим не приходить на предварительное голосование. Звонки отследили до политконсультанта, работавшего на конкурирующую кампанию, — он столкнулся с уголовными обвинениями и штрафами.

Тайвань, январь 2024. Во время выборов распространялись дипфейк-видео, включая сфабрикованную «тайную историю» уходящего лидера Цай Инвэнь.
Индия, 2024. На выборах распространялись дипфейки, в которых знаменитости якобы критиковали премьера Нарендру Моди и поддерживали оппозицию; ролики расходились в WhatsApp и YouTube.

Румыния, декабрь 2024. Конституционный суд аннулировал результаты первого тура президентских выборов — беспрецедентный для современной Европы шаг — на фоне свидетельств иностранного вмешательства с применением ИИ.

Украина, 2022 и далее. С 2022 года фиксируется первое применение дипфейков в военно-политических целях. 16 марта 2022 года на взломанном новостном сайте распространилось фейковое видео, в котором президент Владимир Зеленский якобы призывает украинских военных сложить оружие. Подделка была довольно грубой и быстро разоблачена, но эксперты назвали её «верхушкой айсберга» в информационной войне.

Россия против Украины: дипфейки как оружие информационной войны

Если для большинства стран дипфейки — это угроза в контексте выборов, то для Украины они стали инструментом полноценной войны. С 2014 года, по оценке Google, Украина подвергается сложным кибератакам чаще любой другой страны, а фейки и дипфейки глава дочерней компании Google Jigsaw Джаред Коэн в выступлении на Совбезе ООН выделил как одно из ключевых направлений российской цифровой войны.

Фейковая капитуляция: дипфейк Зеленского 2022 года

Показательно, что самый ранний громкий военный дипфейк оказался и самым топорным. Ещё в марте 2022 года украинская разведка и Центр стратегических коммуникаций публично предупреждали: Россия готовит поддельное видео, в котором президент якобы объявит о капитуляции. Предупреждение сработало на опережение — когда 16 марта 2022 года на взломанном сайте телеканала «Украина 24» и в соцсетях появился ролик с «Зеленским», призывающим военных сложить оружие, аудитория была уже готова. Подделка была технически слабой: несоответствие размера головы и тела, неестественный цвет кожи, странная артикуляция. Её быстро разоблачили, а сам Зеленский оперативно выпустил настоящее видеообращение. Тем не менее эксперты назвали этот эпизод «верхушкой айсберга», предсказав, что качество будет расти.
Дальнейшие годы подтвердили, что тема капитуляции остаётся излюбленным сценарием: украинские структуры неоднократно предупреждали о подготовке новых дипфейков с «обращениями» Зеленского — то о Мариуполе, то об общей сдаче.

Дискредитация через фабрикацию «свидетельств» коррупции

Значительный пласт кампаний посвящён обвинениям Зеленского и украинского руководства в присвоении западной помощи. Здесь россияне комбинируют дипфейки и синтетические изображения с более традиционной дезинформацией: в 2024 году создавались поддельные сайты, имитирующие европейские и американские СМИ, публиковались заказные статьи в малоизвестных африканских изданиях, распространялись фейковые изображения — например, граффити в Париже и Лондоне, изображающие Зеленского вымогателем денег. По той же схеме продвигалась выдумка о том, что украинская делегация якобы вывезла 300 кг кокаина из Аргентины, — со ссылкой на сайты-двойники новостных изданий, специально созданные для дезинформации.

Гибридные операции и захват эфира

Российские кампании всё чаще сочетают ИИ-контент с классическими кибератаками — гибридный подход, который становится стандартом. Яркий пример — операция 9 мая 2024 года: программы примерно 15 украинских телеканалов были подменены трансляцией российского парада; взлом затронул и латвийский канал Baltcom. Это иллюстрирует, что дипфейк для России — не самоцель, а один из компонентов в связке «взлом инфраструктуры + подмена контента + вброс через сеть подконтрольных ресурсов».

Стратегическая цель: не убедить, а измотать

Ключевой момент для понимания российской тактики: её задача не столько заставить украинцев поверить конкретному фейку (общество как раз выработало высокую устойчивость и научилось быстро распознавать подделки), сколько создать общий фон недоверия, перегрузить информационное пространство и подорвать веру в любые источники — тот самый «дивиденд лжеца» (об этом подробно - ниже) в масштабах целой страны. Отдельные нарративы — о «нелегитимности» Зеленского после формального истечения срока полномочий весной 2024 года, о неонацизме, о коррупции — работают не столько на украинскую, сколько на западную аудиторию, с прицелом на ослабление военной поддержки. Институт изучения войны отмечал, что в тяжёлые для себя моменты Россия наиболее активно имитировала интерес к «мирным переговорам», чтобы повлиять на западных политиков.

Именно поэтому украинская сторона сделала ставку на превентивное разоблачение — публичные предупреждения о готовящихся дипфейках до их вброса, — и эта стратегия «пребанкинга» на сегодня считается одной из наиболее эффективных в мире.

Важная оговорка: масштаб оказался меньше ожиданий

2024 год называли «матерью всех избирательных годов» — выборы проходили более чем в 45 странах, и многие эксперты предрекали, что ИИ-дезинформация «сломает» демократию. Однако постфактум картина оказалась сложнее апокалиптических прогнозов, и добросовестная статья обязана это отметить.
Независимая Международная панель по информационной среде (IPIE) насчитала лишь около 215 случаев ИИ-дипфейковой электоральной дезинформации по всем 50 странам с конкурентными выборами в 2024 году. Meta сообщала, что на подобный контент пришлось менее 1% фактчекнутой дезинформации на её платформах. В Индии из 258 предвыборных фактчеков лишь 12 касались ИИ-контента.

Ключевой вывод исследователей: так называемые «дешёвые подделки» (cheapfakes) — вырванные из контекста ролики, вводящие в заблуждение подписи, примитивный монтаж — использовались примерно в семь раз чаще, чем настоящие дипфейки. И тому есть рациональное объяснение: вырвать реальный клип из контекста занимает секунды, отговорка «я просто поделился видео» звучит безопаснее, чем «я создал синтетическое медиа», а объём распространения у примитивных методов выше. Иными словами, 2024 год стал скорее полигоном, где государства и злоумышленники прощупывали, что работает, и наращивали возможности к будущим циклам, чем годом свершившейся катастрофы.

Не только обман, но и «дивиденд лжеца»

Опасность дипфейков не сводится к конкретным поддельным роликам. Едва ли не более разрушительный эффект — размывание самого доверия к аудиовизуальным свидетельствам. Когда общество знает, что подделать можно что угодно, у любого публичного лица появляется удобная отговорка: настоящую компрометирующую запись можно объявить дипфейком. Этот феномен называют «дивидендом лжеца» (liar's dividend). В результате страдает не только конкретная жертва подделки, но и сама возможность опираться на факты — фундамент, на котором держатся и журналистика, и демократический процесс.

Борьба с угрозой

Противодействие развивается по нескольким направлениям: технические детекторы дипфейков (которые, впрочем, стабильно отстают от совершенствующихся генераторов), цифровая маркировка и стандарты происхождения контента (например, водяные знаки и метаданные C2PA), законодательное регулирование, а также — что многие исследователи считают самым надёжным — повышение цифровой грамотности населения и укрепление независимого фактчекинга. Отдельно обсуждается идея добровольных «красных линий» для политических партий: обязательств не использовать нераскрытый ИИ-контент в кампаниях.

Заключение

Дипфейки прошли путь от технической диковинки до реального фактора мировой политики всего за несколько лет, и технологическая планка входа продолжает снижаться. При этом опыт «сверхвыборного» 2024 года даёт основания и для осторожного оптимизма: катастрофического слома демократий не произошло, а куда более массовой угрозой пока остаются примитивные, а не высокотехнологичные подделки. Главный урок, который выносят исследователи, прост: готовиться заранее, а не реагировать постфактум. Устойчивость общества к синтетической дезинформации в конечном счёте определяется не столько качеством детекторов, сколько зрелостью медиасреды, силой независимой журналистики и способностью граждан критически оценивать то, что они видят и слышат на экране.

Харківські