Ключ от обкома. Как Харьков прожил пять дней, после которых Украина стала независимой

24 серпня 2026 р. 03:25

24 серпня 2026 р. 03:25

35 лет назад, 24 августа 1991 года, Верховная Рада приняла Акт провозглашения независимости Украины. В Харькове в этот день не было ни торжественных сессий, ни поднятия флага над горсоветом — здесь в это самое время несколько десятков человек стояли под окнами обкома партии и требовали не жечь документы. История харьковского августа-1991 — это история не про парад, а про ключ, который забрали из рук первого секретаря.

Город, который не ждал независимости

К августу 1991-го Харьков подошёл с уже сложившейся протестной средой, но без ощущения, что развязка близка. Демократическое движение здесь было заметно сильным для востока: на выборах 1990 года в горсовет прошло около 70% представителей так называемой Демократической платформы КПСС.

Точкой сбора служил сад Шевченко: у памятного знака в честь провозглашения суверенитета Украины с 1990 года читали стихи, приносили жёлто-голубые флаги, оттуда же активистов регулярно увозили в отделение. Действовали несколько групп разом — «Апрель», «Шанс», «Ноябрь», анархо-синдикалисты, тогда они, в отличие от более поздних времён, охотно митинговали вместе, потому что противник был общий.

При этом настроения в городе были неоднородными. Были и те, кто тосковал по советскому прошлому, — но большинство харьковчан, не хотело сохранения власти за компартией.

19 августа: факс из Америки и камень у входа в парк

Утро понедельника харьковчане, как и вся страна, встретили с балетом на экране. Информации не было ни у кого — включая органы власти.

Правозащитник Евгений Захаров, тогда депутат горсовета, описал этот день в хронике, опубликованной «Радио Свобода». Он позвонил диссиденту Генриху Алтуняну, который привёз из США факс-аппарат, и договорился, что московские знакомые из «Экспресс-Хроники» и Агентства социальной информации будут сбрасывать сводки на этот номер. Пришли два «простыни» по три метра: сообщения о митингах по всей стране и заявление Ельцина о незаконности переворота.

Дальше сработала простая логистика. Алтунян с одной распечаткой поехал в горсовет, Захаров с другой — на ЭВМ, которую арендовал его завод ХЭМЗ, набрал и размножил текст заявления Ельцина и пошёл на площадь. Народу было около сотни человек, изрядная часть — сотрудники в штатском. Ораторы выступали с камня у входа в сад Шевченко; с него Захаров и читал московские сводки, раздавая листки с текстом. Собравшимся он говорил, что ГКЧП — дело нескольких дней.

Реакция двух главных фигур областной и городской власти оказалась разной. Глава горсовета Евгений Кушнарёв, получив информацию, решил созвать внеочередную сессию — в среду. Председатель облсовета Александр Масельский, наоборот, распустил заранее назначенную на 20 августа сессию, сославшись на уборку хлеба. Но и он, по свидетельству Алтуняна, наотрез отказался разгонять митинг на площади.

В редакциях в этот день получили указание печатать письма трудящихся в поддержку ГКЧП. Столкновений в городе не было ни в этот день, ни в последующие.

21 августа: сессия осуждает путч

В среду горсовет собрался на внеочередную сессию. Несколько депутатов осудили действия ГКЧП, двое коммунистов выступили против — но решение осудить незаконные действия комитета сессия приняла. К этому моменту в Москве уже погибли трое, а телевидение начало оживать.

Кушнарёв назначил следующую внеочередную сессию на понедельник, 26 августа. До неё оставалось событие, ради которого харьковчане в тот август вышли на улицу по-настоящему.

23–24 августа: Киев и дым из окон

23 августа группа харьковских активистов и журналистов уехала в Киев. В тот же день депутаты внесли сине-жёлтое знамя в сессионный зал — эта дата позже станет Днём Государственного Флага. Сам Акт провозглашения независимости Верховная Рада приняла 24 августа: за проголосовали 346 депутатов. Флаг над зданием парламента подняли только 4 сентября.

А в Харькове утро субботы 24 августа началось со звонка. Захарову сообщили, что у обкома собралась толпа, из окон идёт дым, люди готовы идти на штурм. Обком (здание на Сумской, 64) был в пяти минутах ходьбы от его дома.

У дверей стояло человек шестьдесят, за стеклом — испуганные милиционеры охраны, из окон четвёртого этажа тянулось что-то похожее на дымок. Захаров взял мегафон и предложил компромисс: не ломать вход, а выбрать группу из пяти человек, которая мирно зайдёт внутрь и проверит, что и где жгут. Толпа согласилась.

Дальше были сорок минут переговоров с первым секретарём обкома Анатолием Мялицей. По описанию Захарова, тот соглашался ровно до тех пор, пока люди подходили ближе, и начинал всё сначала, как только они отступали. Развязку принесла машина, из которой вышли только что прилетевшие из Киева Кушнарёв и Алтунян. Кушнарёв объявил, что обком будут опечатывать по решению облисполкома, и попросил Захарова войти в комиссию, взяв ещё двух депутатов.

Причина спешки была конкретной: Алтунян рассказал, что накануне ночью во Львове в захваченном обкоме нашли телеграмму ЦК КПУ от 18 августа — с описанием мер, которые партийные органы должны были принять по директивам ГКЧП. Документы следовало сохранить.

Комиссия из пяти человек — депутаты горсовета Сергей Владимиров и Александр Новиков, депутат облсовета Александр Приймак, Захаров и капитан милиции Бондаренко — обошла все кабинеты на всех этажах и опечатала их. Сотрудников, выходивших из здания, толпа встречала свистом и улюлюканьем.

Ключ, который не вернули

Когда входные двери опечатали снаружи, Мялица долго не мог справиться с большим ключом и вертел его в руках. Захаров выхватил ключ и заявил, что тот побудет у него. Мялица согласился при условии, что ключ вернут в понедельник к восьми утра.

Возвращать не пришлось. Поздно вечером стало известно о решении Президиума Верховной Рады о запрете компартии (окончательный запрет деятельности КПУ оформили 30 августа). Рано утром в понедельник Захаров позвонил Кушнарёву домой и предложил не отдавать ключ, сославшись на это решение. Кушнарёв приехал к восьми, сообщил Мялице о запрете и забрал ключ сам. Делами обкома дальше занималась ликвидационная комиссия.

Ту же неделю Захаров провёл, опечатывая другие партийные здания. Телеграмму от 18 августа нашли и проследили её путь: райкомы расписывали мероприятия в поддержку ГКЧП и спускали их в парткомы заводов, где всё благополучно тонуло. Вывод правозащитника прост: реальной поддержки путч в Харькове не получил.

26 августа: площадь Свободы и три голоса

На понедельничной сессии горсовета решения проходили практически единогласно — коммунисты голосовали «за», опустив головы. Создали комиссии по ликвидации партийных органов и по расследованию исполнения приказов ГКЧП, начали переименования: площадь Дзержинского стала площадью Свободы.

И только один раз коммунистическая часть зала подняла головы и проголосовала против — когда решался вопрос о сносе памятника Ленину. Не хватило, по воспоминаниям Захарова, кажется, трёх голосов. Памятник простоял на площади до 2014 года.

1 декабря: 86,33%

Окончательную точку поставил референдум. По Украине Акт подтвердили 90,32% голосовавших. Харьковская область дала 86,33% — ниже Тернопольщины с её 98,67% и ниже соседней Сумской области (92,61%), но выше Донецкой (83,9%) и Луганской. Для региона, который к августу 1991-го не имел ни одного вывешенного над горсоветом сине-жёлтого флага, результат оказался вполне ожидаемым.

Харківські