Атомные Борки: как Харьков едва не получил собственную АЭС

08 вересня 2026 р. 13:43

08 вересня 2026 р. 13:43

В 1980-х Харьков должен был отапливаться атомом. В посёлке Борки под Новой Водолагой готовили площадку под два реактора ВВЭР-1000, стройку объявили ударной комсомольской, из области туда направляли людей. Сегодня на этом месте стоят две пустые девятиэтажки, которые не заселили ни разу за сорок лет.

Зачем Харькову понадобился атом

Речь шла не об обычной АЭС, а об АТЭЦ — атомной теплоэлектроцентрали. Разница принципиальная: такая станция не только вырабатывает электроэнергию, но и отдаёт тепло в городскую сеть. То есть Харьков собирались отапливать напрямую от реакторов.

Логика была чисто экономической. Харьковские ТЭЦ работали на привозном топливе, и доставка угля из Сибири в европейскую часть СССР обходилась всё дороже. Ответом стала идея построить несколько мощных АТЭЦ вблизи крупных промышленных центров — и закрыть их теплом и электричеством потребность миллионников. В этот список вместе с Харьковом попали Одесса, Минск, Горький (Нижний Новгород), Волгоград.

Для Харькова проект был не абстракцией, а частью официального планирования: подключение АТЭЦ прописали в генеральном плане развития города, утверждённом в 1986 году. Иными словами, к моменту, когда план ложился на стол, будущее городской теплосети уже связывали с реакторами под Новой Водолагой.

Что именно собирались построить

Площадку определили рядом с посёлком городского типа Борки Нововодолажского района — примерно в 26–30 километрах от Харькова.

Проектные параметры:

• два энергоблока с реакторами ВВЭР-1000 (серия В-320) — та же базовая серия, что работает сегодня на Запорожской, Южно-Украинской, Хмельницкой и Ровенской АЭС;
• турбины Т-1070-60 — теплофикационного типа, то есть заточенные именно под отбор тепла для города, а не только под выработку электроэнергии;
• генераторы ТВВ-1000-4УЗ;
• резерв под расширение до четырёх блоков — то есть станцию проектировали с расчётом, что она вырастет вдвое.

Начало возведения основных сооружений планировалось на 1988 год. До этого момента шли подготовительные работы и строительство инфраструктуры: подъездные пути, коммуникации, жильё для будущего персонала.

Именно жильё и стало единственным, что от проекта физически осталось.

Ударная комсомольская: попытка вытащить стройку

Чернобыль случился 26 апреля 1986 года — до старта основных работ в Борках. И отношение к атомной энергетике в стране изменилось мгновенно.

Стройку попытались вытащить административно. ЦК ВЛКСМ в 1986 году принял решение объявить Харьковскую АТЭЦ ударной комсомольской стройкой и направлять туда молодёжь «по общественному призыву». Отдельно подключился Совмин УССР — постановлением на строительство направили 200 жителей Харьковской области.

Это была стандартная советская механика мобилизации ресурсов: если объект буксует, ему придают статус, добавляют идеологии и сгоняют людей. В случае с Борками не сработало ничего. Основные сооружения так и не начали: всё ограничилось инфраструктурой и подготовкой площадки.

Что убило проект

Формально — расстояние.

После Чернобыля были ужесточены требования к размещению атомных объектов: новые станции запрещалось строить ближе 30 километров от крупных городов. Борки в этот радиус попадали автоматически. Проект, который ещё вчера был частью генплана Харькова, в новых нормативах оказался вне закона по географии.

Фактически — общество.

Конец 1980-х в Украине — это время, когда экологический протест стал одной из первых легальных форм массовой политики. Антиядерное движение после Чернобыля било по конкретным стройкам, и результат был осязаемым: под давлением общественности остановили Чигиринскую АЭС, а следом ту же судьбу разделили Харьковская и Одесская АТЭЦ. Строительство свернули в 1989 году — сыграли и неопределённость перспектив, и напряжение в обществе.

Здесь стоит зафиксировать важное: Борки не «недостроили из-за развала СССР». Проект остановили ещё в советское время, до всякой независимости и до экономического кризиса 1990-х. Это было решение, принятое под общественным давлением.

Что осталось на месте

Из всего замысла в металле и бетоне реализовали городок атомщиков — точнее, его начало.

Успели поднять две девятиэтажки и заложить третье здание. После отмены проекта дома остались без коммуникаций и без жильцов. Ни одна квартира здесь не была заселена. Рядом — остатки коммунальной инфраструктуры, которую вели под будущий город энергетиков.

Сегодня это место известно как «Атомные Борки» — один из самых узнаваемых заброшенных объектов Харьковщины. Голые панельные коробки посреди поля, лес вокруг, полное отсутствие людей. Долгие годы сюда ездили любители заброшек, фотографы и туристы; локацию включали в перечни необычных мест области.

Что было бы, если бы станцию построили

Контрфактическая история — жанр осторожный, но в случае Борок она даёт полезную оптику. Реши власти иначе, вот из чего складывалась бы картина.

Пуск не состоялся бы в советское время. Основные работы должны были стартовать в 1988 году, а цикл строительства блока ВВЭР-1000 занимал в среднем 7–10 лет. То есть Борки вошли бы в независимость незавершённым долгостроем — ровно как Хмельницкая АЭС-2 и Ровенская АЭС-4, начатые в 1980-х и достроенные только в 2004-м. Реалистичный сценарий пуска — конец 1990-х или 2000-е, с многолетней консервацией посреди экономического кризиса.

Тепломагистраль стала бы уникальным для Украины сооружением. Тепло пришлось бы гнать в Харьков за 26–30 километров. Это дорогая нитка большого диаметра с потерями по дороге и с абсолютной зависимостью города от одного объекта. От пиковых котельных и существующих ТЭЦ Харьков всё равно бы не отказался — атомное тепло закрывало бы базовую нагрузку, а не всю.

Появился бы ещё один атомград. Городок атомщиков вырос бы в город на 20–30 тысяч человек — по модели Энергодара, Нетешина, Южноукраинска. Это полностью переписало бы демографию и экономику Нововодолажского района: вместо аграрной территории — спутник Харькова с высокой зарплатой и профильным техникумом.

В энергобалансе станция оказалась бы избыточной. Два блока — это порядка 2000 МВт электрической мощности. В 1990-е промышленное потребление в Украине рухнуло, и системе не хватало не генерации, а платёжеспособного спроса. Станция почти наверняка работала бы с недозагрузкой первые десять-пятнадцать лет.

И главное — 2022 год. Действующая АЭС в 26 километрах от Харькова, в зоне досягаемости ударов, с тепломагистралью на три десятка километров и подстанциями по всей трассе. Что это означает на практике, показывает не гипотеза, а факты: Запорожская АЭС остаётся под контролем оккупантов и многократно теряла внешнее питание, а в самом Харькове исследовательская ядерная установка «Источник нейтронов» ХФТИ повреждалась и обесточивалась ударами неоднократно — в марте и июне 2022-го, в апреле 2024-го, и в марте 2026 года трое суток работала на дизель-генераторах после атаки на ближайшую подстанцию. Глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси прямо указывал, что нестабильность сети и уязвимость внешнего электроснабжения бьют по ядерной безопасности украинских объектов.

Речь идёт об исследовательской подкритической установке — несопоставимо меньшем объекте, чем два блока ВВЭР-1000. Масштаб рисков в случае работающей АТЭЦ был бы другим, как и масштаб последствий для города, который эта станция должна была отапливать.

Получается парадокс. Проект похоронили в 1989 году из-за Чернобыля и правила тридцати километров — то есть по логике мирного времени и вероятностной аварии. Тридцать с лишним лет спустя то же самое решение выглядит верным по причине, которую в 1989-м никто не закладывал в расчёты.

Харківські